– Значит, предрасположение человека знания – это нечто такое, что он делает для того, чтобы знать?

– Да, это правильно.

– Но как может танец помочь сакатеке знать?

– Можно сказать, что сакатека танцует всем, что у него есть.

– Он танцует так же, как я? Я хочу сказать, так, как танцуют?

– Скажем, что он танцует так же, как я вижу, а не так, как ты можешь танцевать.

– Видит ли он тоже так же, как ты?

– Да, но он также и танцует.

– Как танцует сакатека?

– Это трудно объяснить. Это особого рода танец, который он исполняет, когда он хочет знать. Но все, что я могу об этом сказать тебе – это то, что, если ты не понимаешь путей человека, который знает, то невозможно и говорить о виденьи или танце.

– А ты видел, как он танцует свой танец?

– Да. Однако, это невозможно для любого, кто смотрит на его танец, видеть, что это его особый способ познания.

Я знал сакатеку или, по крайней мере, я знал, кто он такой. Мы встречались, и однажды я покупал ему пиво. Он был очень вежлив и сказал, что я могу свободно останавливаться в его доме, когда мне это понадобится. Я долго забавлял себя мыслью о том, чтобы посетить его, но дону Хуану ничего об этом не говорил.

В полдень 14 мая 1962 года я подъехал к дому сакатеки. Он рассказал мне, как до него добраться, и я легко нашел этот дом. Он стоял на углу и был со всех сторон окружен изгородью. Ворота были закрыты. Я обошел дом кругом, выискивая, нельзя ли где-нибудь заглянуть внутрь. Казалось, что дом пуст.

– Дон Эльяс, – крикнул я громко.

Куры перепугались и рассыпались по двору, ужасно кудахча. Небольшая собачка подошла к забору. Я ожидал, что она залает на меня; вместо этого она просто уселась, наблюдая за мной. Я позвал еще раз, и куры разразились новым кудахтаньем. Старая женщина вышла из дому. Я попросил ее позвать дона Эльяса.