Задача дона Хуана, как практикующего делающего свою систему доступной для меня, было разрушить определенную уверенность, которую я разделяю с любым другим: уверенность в том, что наши, основанные на «здравом смысле» взгляды на мир окончательны. Используя психотропные растения и точно направленные столкновения между мною и чуждыми системами, он добился успеха в том, что показал мне, что мои взгляды на мир не могут быть конечными, так как это только интерпретация.

Для американских индейцев, возможно, в течение тысячелетий тот пустой феномен, который мы называем магией, является серьезной, достоверной практикой, занимавшей примерно то же положение, которое занимает наша наука. Наши трудности в понимании ее без сомнения проистекают из чуждых нам единиц значения, с которыми она имеет дело.

Однажды дон Хуан сказал мне, что человек имеет предрасположения. Я попросил его объяснить мне это утверждение.

– Мое предрасположение видеть, – сказал он.

– Что ты имеешь в виду?

– Мне нравится видеть, – сказал он, – потому что только при помощи видения человек знания может знать.

– Какого рода вещи ты видишь?

– Все.

– Но я тоже вижу все, а я не человек знания.

– Нет, ты не видишь.

– Я считаю, что вижу.

– Говорю тебе, что ты не видишь.

– Что тебя заставляет так говорить, дон Хуан?

– Ты только смотришь на поверхность вещей.

– Ты хочешь сказать, что каждый человек знания действительно видит насквозь все, на что смотрит?

– Нет, это не то, что я имел в виду. Я сказал, что у человека знания есть свои собственные предрасположения. Мое состоит в том, чтобы просто видеть и знать; другие делают другие вещи.

– Ну, например, какие другие вещи?

– Возьмем сакатеку, он человек знания, и его предрасположение – танцевать. Поэтому он танцует и знает.